Главная > пресса > Интервью с академиком М.А. Пальцевым в "Медицинском вестнике"English version
Конкурс инновационных проектов
Образовательные программы

подписка на новости сайта:
 

Адрес:
Россия, 115093 Москва, Подольское шоссе д.8 стр.5

Телефон/Факс:
(495) 989-4593

e-mail:
info@nptemp.ru

 

 

Интервью с академиком М.А. Пальцевым в "Медицинском вестнике"

Академик РАН и РАМН, член президиумов РАН и РАМН, ректор Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова, председатель совета Ассоциации ректоров медицинских и фармацевтических вузов, советник Европейского регионального бюро ВОЗ - вот далеко не полный перечень должностей Михаила Александровича ПАЛЬЦЕВА, а обязанностей и задач, которые ему приходится решать, неизмеримо больше.

- Ушедший год был насыщен событиями в сфере здравоохранения и высшего медицинского образования. Не могли бы вы, Михаил Александрович, прокомментировать его итоги?

- Если говорить о делах, инициатором которых была ММА им. И.М. Сеченова, я считаю, что в отношении вхождения высшего медицинского образования России в Болонский процесс был достигнут определенный прорыв.

Во-первых, удалось начать диалог с Европейским региональным бюро ВОЗ и Всемирной федерацией медицинского образования. На сегодняшний день есть понимание в странах Европейского союза, что у нас по большинству специальностей высшее медицинское образование соответствует европейскому уровню. Кроме того, стало совершенно очевидно, что сегодня Россия и большинство стран Европы стоят на одинаковых позициях по вопросу двухуровневой системы медицинского образования. У нас общее мнение, что по лечебному делу, по стоматологии и фармации нельзя готовить бакалавров и магистров. Итоговым документом при обучении лечебному делу должен быть диплом врача, стоматологии - дантиста или стоматолога. Кстати, нам предстоит привести в соответствие с европейскими названиями некоторых специальностей. Мы, например, называем выпускника фармацевтического факультета провизором, а в Европе - это общепринятое обозначение специалиста с первой ступенью высшего образования, бакалавра. И, наоборот, у нас фармацевты - выпускники фармацевтических училищ, а там - специалисты с высшим образованием. То же самое в стоматологии: мы называем стоматологом выпускника с высшим образованием, а в Европе это дантист, у нас дантисты - выпускники стоматологических училищ. И таких казусов немало, все они на сегодняшний день выявлены. Но подготовка по этим специальностям, как бы они ни назывались, ведется а должном уровне.

В связи с признанием адекватности высшего медицинского образования в России европейским стандартам Европейское региональное бюро ВОЗ рассматривает вопрос о создании на базе медакадемии Сотрудничающего центра ВОЗ, который будет заниматься работой по интеграции, российского высшего медицинского образования в Болонский процесс. Это первый важный итог ушедшего года.

Во-вторых, стало понятно, куда двигаться дальше, определились четкие планы на нынешний год. Есть две базовые специальности, по которым в Европе врачей не готовят: специалисты по профилактической медицине и педиатры.

У нас поменялась доктрина здравоохранения, и хотя должность главного государственного аграрного врача в структуре Роспотребнадзора сохранилась, но задачи этой федеральной службы гораздо шире бывшей службы главного санитарного врача. На сегодняшний день специалистов для нужд Роспотребнадзора вузы не готовят, а это может привести к тому, что ее работа на определенном этапе не будет признаваться Европейским сообществом, что, конечно, нежелательно для России.

Такая же ситуация складывается и с подготовкой педиатров. В Европе этой специальности обучают на последипломном уровне, после получения основного диплома врача. Готовят их около 6 лет, но уже на базе высшего медицинского образования. Многие европейские эксперты считают, что такие беды в России, как высокий уровень детской заболеваемости и смертности, связаны с тем, что у нас очень низкий уровень подготовки педиатров. Была даже попытка объявить Россию страной, где существует геноцид детей. Действительно, затраты на подготовку педиатров в России несопоставимы с европейскими. Как мы готовим педиатров? Они обучаются в вузе 6 лет, затем - интернатура, ординатура, а лет через десять в ходе практической работы становятся педиатрами, экспериментируя все это время на детях. А в Европе считают, что дети - главное достояние любой страны, их надо защищать, нельзя на детях обучать специалистов. Надо сначала выучить врача, а затем допустить его к детям. Там педиатр - специалист "номер один", а у нас роль педиатрической службы, по сути, принижена. Нужно искать какой-то путь, чтобы готовить специалистов, отвечающих европейским стандартам.

- Как вы считаете, помогут ли здравоохранению выйти на качественно новый уровень те меры, которые предусмотрены в рамках национального проекта "Здоровье"? Будут ли изменены программы подготовки специалистов в соответствии с нуждами проекта?

- К сожалению, если посмотреть суть национальных проектов, то там нет главного - кадрового обеспечения их реализации. В России сегодня не хватает врачей, и если даже прибавить зарплату врачам общей практики, которых пока четыре тысячи на всю страну, участковым терапевтам и педиатрам, ситуация кардинально не изменится. Мы считаем врачей по количеству выданных медицинскими вузами дипломов, а необходимо считать по числу практикующих врачей. Ведь многие, получив диплом, идут работать в научные учреждения, в министерские и коммерческие структуры и т.д. Те лукавые цифры, которые сегодня везде озвучивают, скрывают истинное положение дел. По уровню обеспеченности врачами мы находимся на уровне развивающихся стран. Такая же ситуация с фармацевтами. Их катастрофически мало, а ведь именно они должны отвечать за лекарственное обеспечение населения.

Поэтому, я думаю, реализация проекта "Здоровье" ограничится увеличением зарплаты врачей первичного звена. Никаких глубоких изменений в здравоохранении не произойдет. Взять те же медицинские центры, которые планируется построить там, где нет высокотехнологичных видов медицинской помощи. Но там нет и специалистов, которые смогут работать на этом оборудовании! А теперь представьте себе строительство центров в настоящее время: возводятся помещения, ставится импортное оборудование, скорее всего устаревшее, купленное подешевле, дается к нему полуторагодичный запас реактивов. Спустя год-два оборудование прекращает выпускаться, запчастей к нему не будет, реактивов тоже. Отечественной биотехнологической промышленности уже нет, отечественное оборудование у нас не производится вовсе...

У медицинской общественности такие непродуманные проекты вызывают отторжение. Вместо того чтобы решать кадровую проблему и через кадры обеспечить развитие отрасли, начали строить очередную потемкинскую деревню.

- Как вы оцениваете научные итоги года?

В России нет крупных достижений в области медицины и не будет в ближайшие десятилетия. Более того, любая страна, которая хочет обеспечить собственную биологическую безопасность, имеет развитое производство антибиотиков. В России закрылось последнее производство собственных антибиотиков. На оставшихся отечественных фармацевтических заводах расфасовывают субстанции, которые завозят из-за рубежа. И это очень опасная ситуация.

В результате Россия, и это было официально зафиксировано на II съезде биотехнологов, утратила биотехнологическую промышленность, и программа ее возрождения, внесенная съездом, пока даже не рассматривается правительством. Конечно, производство антибиотиков - дорогостоящее дело, но Россия по биотехнологическим показателям в конце 1980-х занимала второе место в мире после США.

Сегодня наша медицинская наука может выполнять только прикладные задачи, главная среди них - защита населения, обеспечение его биологической безопасности. Появились первые робкие попытки сформулировать доктрину Российской Федерации в области предотвращения и противостояния биологическим угрозам. В ММА им. И.М. Сеченова прошла II Международная конференция по молекулярной медицине и биологической безопасности, активное участие в которой приняли американские, японские, канадские ученые. Вопросы, рассмотренные на ней, волнуют весь мир, но отклика со стороны наших властей мы не увидели. А ведь противостояние биологическим угрозам может стать хорошей платформой для развития той медицинской науки, которая нужна России. Производство вакцин, антибиотиков, различных препаратов позволит бороться с основной угрозой, стоящей перед Россией, - инфекциями. В прошлом, XX веке, в мире появилось 40 новых инфекций, с которыми человек никогда не сталкивался. По прогнозам, в этом веке новых инфекций будет еще больше.

Вторая серьезная угроза - сердечно-сосудистые заболевания. Конечно, внедрение аортокоронарного шунтирования и создание кардиоцентров необходимо России. Но весь мир от этого уже уходит - начинает преобладать стентирование. Это малоинвазивное оперативное вмешательство выполняется в условиях операционной, но в терапевтических отделениях больниц.

Кроме того, в этом году, по-видимому, появятся первые препараты для лечения атеросклероза с помощью клеточных технологий. В Риме состоится большой европейский конгресс по атеросклерозу, где основной темой будет клеточная терапия этого заболевания.

Установлено, что с помощью клеточной терапии (то есть препаратов на основе стволовых клеток пуповинной крови) можно снизить риск развития атеросклероза и замедлить рост бляшек. Совершенно очевидно, что Россия нуждается в создании банков стволовых клеток.

Первые из них у нас уже созданы, но они пока не пользуются государственной поддержкой. Нужен единый регистр банков стволовых клеток, необходимо регистрировать эти банки в Европе и начинать обмены, потому что при всевозрастающей опасности переливания крови очищенные, проверенные, оттестированные стволовые клетки, хранящиеся в банках, это на сегодняшний день в определенных ситуациях наиболее надежная альтернатива переливанию крови.

Еще одна угроза - рост онкологических заболеваний, неразрывно связанных с ухудшением экологической обстановки. Экология в стране будет только ухудшаться, так как Россия сегодня - одна из основных нефтедобывающих стран, а добыча нефти значительно ухудшает состояние окружающей среды, к тому же страна является складом для радиоактивных отходов. Новые методы лечения онкологических заболеваний - клеточная и генная терапия - в России не развиваются совсем, а ведь это высокие технологии для медицины.

В разработке и производстве медицинской аппаратуры у нас перспектив нет, и в ближайшее десятилетие мы должны будем его закупать, но обеспечить лекарственную и профилактическую независимость Россия в состоянии, потому что ученые пока есть.

Не случайно появились президентские национальные проекты. На вызовы времени надо готовить адекватный ответ. Это важный и неутешительный итог прошедшего года.

- Что бы вы могли пожелать в новом году читателям "MB"?

- Ваши читатели — в основном врачи. Я очень предан своей профессии, поэтому, конечно, хотел бы, чтобы в ней было больше молодежи и медики были обеспечены всем необходимым, потому что счастье врача состоит в возможности оказывать действенную помощь: Я хочу пожелать всем своим коллегам,  - чтобы они во всех ситуациях в достаточной степени были вооружены знаниями, умениями, необходимой медицинской аппаратурой, чтобы их окружали преданные надежные коллеги, которые могут прийти на помощь, проконсультировать. И, конечно, я хотел бы пожелать, чтобы со всеми биологическими угрозами, о которых мы сегодня говорили, наше врачебное сообщество совладало, потому что если не мы, то кто защитит население России?

 

Rambler's Top100 © Центр Новых Медицинских Технологий ТЭМП, 2005-2016
разработка сайтов и мультимедийных презентаций - BIAT